Коронавирус и банкротство

В ответ на вызовы пандемии коронавируса с 01 апреля 2020 года в Закон о банкротстве внесены нормы, позволяющие Правительству РФ в определенных чрезвычайных случаях вводить мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами. Правительством России такой мораторий введен в отношении порядка 1,5 миллионов компаний, полный перечень которых доступен на официальном сайте ФНС России. Под мораторий попадают компании и индивидуальные предприниматели, наиболее пострадавшие от пандемии коронавируса и ее последствий, а также организации из списков стратегических и системообразующих организаций. Мораторий вводится с 06 апреля 2020 года по 05 октября 2020 года.

На иных юридических лиц, не указанных в перечне, а также на физических лиц, не зарегистрированных в качестве индивидуального предпринимателя, мораторий не распространяется. Кроме этого, мораторий не действует в отношении заявлений, подаваемых самим должником.

По своей сути мораторий является новой реабилитационной процедурой, применяемой к должнику с целью отсрочки выплат по денежным обязательствам. Главной задачей должника в период моратория является восстановление платежеспособности.

Мораторий вводит новое специальное основание ничтожности сделок должника – признаются ничтожными все сделки по отчуждению имущества или принятию обязательств, совершенные вне рамок обычной хозяйственной деятельности с ценой сделки, превышающей 1 % стоимости активов должника. Отсюда возникает практический вопрос: такие сделки могут быть оспорены в деле о банкротстве, возбужденном после истечения сроков моратория, или возможно внеконкурсное оспаривание? Как нам видится, кредиторы в целях защиты своих интересов могут воспользоваться обоими вышеуказанными вариантами оспаривания сделок должника, однако эффективность этих мер защиты будет напрямую зависеть от эффективности судебной системы, деятельность которой в период эпидемии ограничена.

В период действия моратория в отношении должников, на которых он распространяется, действует запрет прекращения обязательств зачетом встречного однородного требования, если при этом нарушается очередность, установленная п.4 ст. 134 Закона о банкротстве. При этом надо учесть, что очередность исполнения обязательств, установленная в п.4 ст. 134 Закона о банкротстве, и порядок погашения требований внутри одной очереди существенно отличаются от привычного действующему бизнесу порядка, установленного ст. 855 Гражданского Кодекса РФ. Сделки по прекращению зачетом встречных однородных требований, потребность в совершении которых в период кризиса и сокращения оборачиваемости денежных средств, возрастет, будут оцениваться на наличие в них признаков оспоримости по специальным нормам Закона о банкротстве. С заявлением об оспаривании сделки может обращаться любое заинтересованное лицо, как путем инициирования искового производства, так и подачи в деле о банкротстве соответствующего заявления при его возбуждении после прекращения действия моратория.

Что касается ответственности контролирующих должника лиц, то в период моратория приостанавливается обязанность органов управления должника подать заявление о банкротстве в случаях, когда подача такого заявления признается обязательной. Однако мы считаем, что такое приостановление обязанности не исключает возможности привлечения органов управления должника к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника после моратория. Можно предположить ситуацию, в которой кредитор будет доказывать, что причины банкротства не связаны ни с эпидемией COVID-19, ни с ее последствиями, а на дату введения моратория должник был фактическим банкротом, и у органов управления отсутствовал разумный план восстановления платежеспособности. Такого рода споры, скорее всего, возникнут в судебной практике и будут разрешаться судом с учетом конкретных обстоятельств дела и совокупности представленных доказательств.
По нашему мнению, лишь путем прочтения закона невозможно внести определенность в вопрос, нужно ли должнику сейчас подать заявление о собственном банкротстве или нет. Для верного решения необходимо всесторонне и полно оценить все значимые обстоятельства.

К нашему сожалению, мораторий никак не регулирует вопросы субординации кредиторских требований лиц, аффилированных с должником. Российское банкротное право и судебная практика идут по пути жесткой субординации требований связанных с должником лиц. Наше сожаление основано на представлении о том, что испытывающим трудности компаниям в первую очередь важно предоставить ликвидность, недостаток которой и порождает финансовые проблемы. Представляется правильным освободить акционеров должника от жесткой субординации кредиторских требований на случай, если «что-то пошло не так» и должник, несмотря на предоставленную акционерами ликвидность, все равно обанкротился. Бесспорно, отсрочка выплат долга не решает проблему, а лишь откладывает ее на срок моратория. Решить проблему должника может предоставление ликвидности. Можно быть уверенным в том, что все 1,5 млн компаний, попавших под мораторий, государство не станет спасать за счет налогоплательщиков. Бюджет, естественно, как и Москва, – не резиновый, но стимулировать акционеров к предоставлению ликвидности своим терпящим бедствие компаниям государство вполне могло бы себе позволить без боязни, что такие временные меры пошатнут жесткую модель субординации кредиторских требований.

Последствия моратория на банкротство для кредиторов будут заключаться в невозможности активно взыскивать дебиторскую задолженность, в затягивании сроков возврата долга. Очевидно, что многие кредиторы не смогут оперативно вернуть дебиторскую задолженность. Нужно понимать, что эффективность судебной системы в период эпидемии существенно снижается. Таким образом, кредиторы, сами стоящие на пороге банкротства, могут допустить дефолт по своим обязательствам.

В результате череды мораториев, дефолтов и банкротств случится крупнейший в современной истории передел собственности, в котором победит сильнейший.

Ознакомиться с нашим специальным предложением в эпоху COVID-19
Поделиться: